Детали видео

Акции протеста мусульманских активистов около посольства Мьянмы (Бирмы) в Москве, стихийные митинги в Махачкале и, наконец, гигантская акция в Грозном с участием Рамзана Кадырова (число ее участников оценивается в миллион человек) в поддержку преследуемого властями Мьянмы мусульманского меньшинства рохинья достаточно ясно показывают новые правила обсуждения многих международных (и не только международных) вопросов внутри России.
Если такие вопросы вдруг оказываются чувствительными для некоторых групп мусульман и при этом мусульмане в них выглядят преследуемой стороной и жертвой несправедливости, то с большой вероятностью, это становится поводом для массовых акций. Причем, арбитром, решающим, что следует сформулировать по тому или иному вопросу «мусульманскую» точку зрения и выступить в защиту мусульманских интересов, оказывается лично глава Чечни Рамзан Кадыров.
Выступая перед миллионной толпой в Грозном или в собственном инстаграме (что с точки зрения массовости аудитории, еще более значимо), Кадыров высказывался в защиту народа рохинья так же, как перед этим заявлял о готовности сложить полномочия главы республики и отправиться на защиту мечети Аль-Акса, когда власти Израиля временно закрыли вход на Храмовую гору.
А еще перед этим он выступал в защиту ислама от надругательств после карикатур на пророка Мухаммеда в сатирическом французском журнале «Шарли Эбдо» (Charlie Hebdo).
При этом такие толпы могут собираться Рамзаном Кадыровым без особенного учета позиции России, как в вопросе конфликта вокруг Храмовой горы (где Российское государство предсказуемо стремилось избежать любых однозначных оценок), так и в вопросе по ситуации в Мьянме, когда Кадыров прямо объявил, что может быть против позиции России, если та готова поддерживать «шайтанов».
Это особенно интересно с учетом того, что МИД РФ в первые дни нынешнего обострения ситуации в Мьянме выражал решительную поддержку властям страны и лишь сейчас начал корректировать свою позицию, оценивая серьезность ситуации, но, опять-таки, не желая представлять происходящее, как преследование мусульман.
Пожалуй, именно такие инциденты позволяют увидеть некоторые наиболее важные черты российской политической жизни и того, как и чьими глазами мы привыкли смотреть на себя и на окружающий мир, и что в нем привлекает наше внимание. Главной сложностью при этом оказывается поиск адекватных слов — поскольку многое из происходящего в России уже не вполне описывается стандартными и не вызывающими тревоги формулировками, которые вполне бы подходили для описания похожих событий в других странах мира.
Голос Кадырова, как ни странно, заставил многих просто заинтересоваться: а что, собственно, происходит в Мьянме. Так что, наверное, стоит, по крайней мере, отметить то, как он поспособствовал некоторому усложнению представлений о том, какие вопросы и почему могут быть в мире важными.
Временно приходится оставлять за скобками то, что «важным» это стало из-за амбиций одного жестокого диктатора стать защитником мусульман так, как он это понимает. Ну что ж, будет повод подумать и об этом.